Вирве Осила: Такие люди

Вирве Осила
Copy
Вирве Осила
Вирве Осила Фото: Matti Kämärä / Põhjarannik

По крайней мере пару раз в месяц я ощущаю сильное желание извиниться за то, что все еще жива. В СМИ звучат жалобы, что доля пожилых в нашем маленьком государстве слишком велика, что на пенсии уходит слишком много денег, что стареющее население обременяет общество и т.д.

Пожилому человеку нелегко слушать все это, неизбежно возникает ощущение вины. С апреля моя пенсия впервые на несколько евро превысила границу в 500 евро. Если бы я не ждала этих денег с протянутой рукой, то, очевидно, в кабинетах Министерства социальных дел с его все растущим числом чиновников можно было бы заменить старые кофемашины на новые. Или поддержать фонд компенсаций для парламентариев, чтобы они с еще большим размахом устраивали цирк на народные деньги… Возможностей транжирить деньги хватает. А от содержания на госпайке подобных мне личностей никакого дохода ведь нет - только расходы и хлопоты.

Впрочем, эта история не обо мне. Хотя я тоже являюсь частичкой общего знаменателя - пожилых людей, испытывающих трудности с тем, как прожить. Похоже, что старых людей рассматривают как какой-то особый вид, необъяснимым образом оказавшийся в здешнем обществе. Этих осколков старого времени чураются и не знают, как к ним относиться - вроде бы они тоже похожи на людей, но не совсем…

Я не имею в виду тех людей почтенного возраста, которых создатель наградил хорошим здоровьем и острым умом. И которые поэтому сумели накопить внушительные сбережения, а также заработали пенсию выше средней. И у которых хватает сил в преклонном возрасте работать и участвовать в общественной жизни, особенно в политике. Моя история сосредоточена на мне подобных, чья физическая и интеллектуальная форма сильно потрепана временем, но которые наперекор всему держатся за ложку и не хотят забрасывать ее в угол.

У меня есть друзья-знакомые - ровесники и постарше меня - по всей Эстонии, но опыт у нас одинаковый. Когда нуждаемся в медицинской помощи, то нам для начала сообщают, что мы старые. Об этом каждый из нас знает и сам, ведь свою дату рождения мы еще помним.

Когда-то белые господа думали, что черные рабы не чувствуют боли. Сегодня наука установила, что даже у растений есть болевые рецепторы. Тем не менее в ином кабинете сидит высокообразованный доктор, по мнению которого боль является лишь возрастной особенностью и если ты стар, то испытывай себе боль на здоровье.

Некоторое время назад перечень грехов пожилых людей пополнился еще. Теперь мы являемся также зависимыми от лекарств и принимаем слишком много успокоительных. Этому нужно положить предел, говорят. Так что бедный старик должен бороться не только с болью, но и с беспокойством и бессонницей. Если молодежь требует легализации конопли, чтобы жизнь веселее стала, то старушки пусть не тянут свои руки даже к валерьянке. 

"Похоже, что старых людей рассматривают и оценивают как какой-то особый вид - вроде бы они и люди, но не совсем…"

ВИРВЕ ОСИЛА

Наряду с обременением общества говорят с пеной у рта о достойном старении. Мол, надо только самим спрашивать и обращаться, мол, социальная помощь всегда возможна, если она необходима. Однако именно просьба о ней уничтожает всякое достоинство. Просить о помощи всегда тяжело. Да и не всегда умеешь. Меняются законы, учреждения обслуживания меняют название или и вовсе исчезают, меняются ведомства и чиновники.

Социальная опека могла бы позаботиться о том, чтобы предложить пожилому помощь, поинтересоваться, как ему живется. Нынешние немощные старики были ведь когда-то трудолюбивы и энергичны, и каждый из них по-своему вносил вклад в общество. Как росли бы ввысь новостройки, если бы внизу не было фундамента?

Недавно в СМИ появились сообщения о том, что добровольцы готовы беседами помочь одиноким старикам, оказавшимся запертыми в стенах дома. По собственному опыту знаю, что одинокий, испытывающий трудности с передвижением пожилой человек нуждается не столько в собеседнике, сколько в том, кто помоет пол, поухаживает за ним, а иногда и накормит супом. Мне не очень-то верится, что кто-то захотел бы просто поболтать с чужим добровольцем в неубранной комнате с немытыми окнами.

Пожилой человек, в отличие от мнения врачей и чиновников социального страхования, испытывает наряду с болью стыд. Не имея диплома о высшем образовании, я со своим диагнозом установила, что равнодушие и поверхностность являются раковой опухолью нашего общества, метастазы которой распространились на большинство учреждений и чиновников. Со скрининговыми обследованиями тут безнадежно опоздали. Внучка уроженца Хаапсалу, классика эстонской поэзии Эрнста Энно - эстонский писатель Элин Тоона, в семилетнем возрасте вывезенная в изгнание, пару лет назад вернулась в 84-летнем возрасте на родину. Купила квартиру в Таэбла, так как город Хаапсалу, где она когда-то родилась, образно говоря, указал ей на дверь. У Элин нет стажа работы в Эстонии, то есть она не получает пенсию и не имеет права на услуги Больничной кассы.

Полтора года назад я написала в Департамент социального страхования и спросила, не может ли Элин получить народную пенсию. Я объяснила, кто вообще такая Элин Тоона и какой большой вклад она внесла в историю нашей культуры. Ответ был такой: "Поскольку госпожа Элин Тоона не прожила в Эстонии пять лет, то ей невозможно назначить народную пенсию".

Крайне цинично говорить, что человек преклонного возраста должен пять лет ждать, чтобы получить от государства 336 евро 39 цента. Я, конечно, надеюсь, что Элин проживет далеко за девяносто, но в то, что ей в течение столь долгого времени ожидания и в столь почтенном возрасте ни разу не потребуется медицинская помощь, мне не верится.

Недавно по радио говорили о потребностях пожилых в уходе, и ведущая с приятным голосом неоднократно использовала словосочетание "такие люди". Мол, такие люди нуждаются в том-то и ждут того-то, и вообще, каким образом удовлетворить ожидания и потребности таких людей.

Меня слегка нервирует уже пара слов "обычные люди". Будто подчеркивают, что мы здесь внизу, те самые, обычные, смотрим, засунув палец в рот, как хлопочут необычные и чудесные люди там, наверху. Поскольку я теперь стара и немощна, то и вовсе удостоилась статуса "такого человека".

Когда-то я написала своему уважаемому пожилому другу стихотворение, которое заканчивалось такими словами: "…уважая годы, ты должен принимать старость как привилегию, тогда солнца хватит и на дорогу поздней осенью". Какой же наивной я была еще пару десятков лет назад!

Я, конечно, "такая", но все же человек!

Наверх